А не запоздало? 11 лет ведь прошло с момента выхода...
Автор Мигель
Дата 20:09 10-07-2010
На мой взгляд, вершина писательской карьеры А.П.Паршева и популярности его первой книги уже позади, сейчас общество отчасти деполитизировалось, отчасти перешло на менее примитивные объяснения происходящего, чем предложенное в книге "Почему Россия не Америка?". Это хорошо видно по тому, что форум Паршева давно умер и функционирует в режиме в зомби (я давал ссылку с кратким пояснением).
>Солидно аргументированная и превосходно написанная , за что ВСЕМ россиянам следует всенепременно благодарить автора,
Ну, прежде чем говорить за всех россиян, не мешало бы ознакомиться хотя бы с частью критики, которой подверглась эта книга. Очень много ссылок и обсуждений можно найти в архивах форума - ещё на том этапе его существования, когда книга Паршева обсуждалась (в основном, кстати, без участия автора). Если Вам интересно моё мнение, привожу снизу собственный разбор книги. Предупреждаю - "многабукафф".
>эта книга...не содержит одной НЕМАЛОВАЖНОЙ главы, а именно, "Почему Россиянин не Европеец". В этой главе мы, наверное , прочитали бы о тех ментальных свойствах русского человека, которые невидимы европейцу даже через увеличительное стекло! Общепринятые суждения о СМУТАХ начала ХХ века (1905г,Февралькая ревролюция,Октябрь..) преподносятся в сколь угодно экзотической упаковке и прежде всего (исключая Октябрь) как "буржуазные революции" , цель которых скинуть монархию и дать простор "буржуазным новациям" разлиться широкой рекой по немерянным просторам России. Совершенно затушёвывается тот факт,что с отменой крепостного права в России начался бурный рост купечества (сиречь,буржуазии) и никаких препятствий самодержавие не оказывало этому процессу. Другое дело,когда в начале ХХ века в российском оконце стало проглядывать мурло КАПИТАЛИЗМА , когда возникли крупные заводы и фабрики, с большим количеством пролетариев, то есть бывших крестьян, обязанных от гудка до гудка горбатиться на капиталиста! Вот этого русский человек (крестьянин), привыкший работать на себя, сам себе голова, знающий чего, когда и сколько он должен делать,его крестьянский образ жизни из поколения в поколения привитый ему - этого ОН уже вынести не мог!
Вы хорошо передали классическое представление о "капитализме", выросшее из "крестьянского коммунизма" со всеми его тараканами в голове. Но из того, что наши предки придерживались каких-то представлений, не следует, что эти представления были правильны и способствуют устойчивости и развитию общества. Когда-то люди верили, что Земля плоская. И ничего, слава Богу, ни в одной современной стране это представление не навязывается в качестве обязательного, даже наоборот. Не побоялись против народа идти, и правильно.
>Образ рабочего Нила у Горького весьма показателен в этом смысле.Неплохо вспомнить и русского барина Обломова, которому никак было не понять ШТОЛЬЦА, с его европейским подходом к бизнесу.На вопрос Обломова Штольцу,зачем ему нужен ОДИН миллион,тот отвечал, чтобы ДОБАВИТЬ к нему ВТОРОЙ.А зачем -ВТОРОЙ? Чтобы добавить ТРЕТИЙ!
Ну, добавление миллионов - это отражение вполне материальных процессов накопления капитала и следующего из него повышения производительности и улучшения жизни людей. Всех людей, а не только капиталистов (чем больше капиталовооружённость, тем выше зарплаты). Общество, отказывающееся от того, что Вы называете "стяжательством" (т.е. накопления капитала), обречено. Либо оно отказывается от неадекватных представлений, либо ему конец. Собственно, Россия себе в 1917 году харакири и сделала, едва удалось оклематься и начать развитие 12 лет спустя.
>Почему провалилась крестьянская реформа Столыпина?
Кто сказал, что она провалилась? "Специалист" в аграрном секторе С.Г.Кара-Мурза? Это спорный вопрос. Её результаты не могли проявиться так быстро по самому её замыслу, и выводить "провал" реформы Столыпина из ситуации на 1914, а тем более 1916 г. некорректно.
(Впрочем, я теперь думаю, что реформа Столыпина была неправильной и всё равно привела бы к беде и голоду немного позже, но экспериментально проверить это не получилось. Думаю, единственно верным решением в той ситуации было массовое насильственное раскрестьянивание и ставка на помещичьи хозяйства, которые только и могли кормить страну.)
>Да только потому, что русский мужик не желал РАБОТАТЬ на рынок, и прибавлять "рубль к рублю"!
Простите, Вы у того мужика спрашивали, или Рабинович по телефону напел? Вообще-то, для таких сильных утверждений надо проводить долгие и нудные исследования, а не верить на слово публицистам. Зачем воспроизводить мифы нашей патриотической оппозиции?
>Точно такие факторы,в добавок ко всем ранее изложенным авторам, не дадут организовать КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЕ производство в России и СОЗДАТЬ ВНУТРЕННИЙ рынок потребления на буржуазной основе!!!
>Перед россиянами История поставила иные задачи,вполне по Достоевскому, а именно, явить миру ИНЫЕ ценности,чем те, которыми ПРОБАВЛЯЮТСЯ европейцы, а именно ФЕТИШ НАКОПИТЕЛЬСТВА.
Назад, в пещеры?
_____________________________________________
Верна ли теорема Паршева?
Нерадостные картины экономического положения нашей страны неизбежно приводят многих обозревателей к мысли, что, возможно, имеются какие-то непреодолимые причины, из-за которых в России и не может быть по-другому, или (в смягчённой форме этого утверждения) из-за которых Россия не может вообще использовать в народном хозяйстве рыночные механизмы и поэтому не должна включаться в международную торговлю иначе как через государственную монополию. Наиболее последовательно эта точка зрения изложена в книге Андрея Петровича Паршева «Почему Россия не Америка» (60). Написанная в жанре экономической публицистики, в доступной для неспециалиста форме, книга, казалось бы, вполне убедительно объясняет, почему за 10 лет, прошедших с начала экономических реформ, в Россию так и не пришли крупномасштабные иностранные инвестиции и почему Россия и сейчас, и раньше постоянно отстаёт от Запада. Развивая далее свою концепцию, Паршев приходит к очень неприятным выводам относительно стратегических перспектив российской экономики и народа. Книга подсказала много аргументов в пользу определённых практических предложений по развитию российской экономики и её взаимоотношений с внешним миром. Мы не согласны с этими практическими выводами и поэтому считаем необходимым более подробно разобрать те идеи А.П.Паршева, которые к ним ведут.
В чём же, по мнению Паршева, заключается центральная причина бедственного положения экономики? Причина эта, как полагает Паршев, носит объективный и неустранимый характер и именуется «особое географическое положение России». Её «особость» заключается в том, что Россия является сухопутной страной с суровым и самым холодным климатом из всех более-менее развитых стран. Паршев утверждает, что непреодолимые естественные причины (географические и климатические условия страны) предопределяют более высокие, чем в других развивающихся странах, издержки на производство единицы продукции, а следовательно, и меньшую выгоду от инвестиций в экономику России.
Горькая теорема Паршева
Оценить значение книги невозможно, если не учесть контекст настроений 90-х годов. Это было время, когда едва ли не главной озвученной экономической идеей страны было убеждение, что стране необязательно напрягаться ради накопления капитала, самостоятельного создания и освоения новых технологий, производительных знаний, умений и навыков. Достаточно только обеспечить благоприятные инвестиционные условия – и западный дядя сам всё сделает: привезёт капиталы, научит правильно работать, и будет – «жить хорошо, а хорошо жить ещё лучше». Именно с этим подходом и спорил Паршев, другое дело – верна ли предложенная им альтернатива.
Напомним, в предельно упрощённой форме, ход рассуждений первой части книги Паршева. Условия для организации практически любого производства в России заведомо хуже, потому что, при одинаковом технологическом уровне (к сожалению, последнюю оговорку автор делает редко), практически любые затраты натуральных ресурсов всегда выше необходимых затрат на производство такой же продукции за рубежом. Причины заключаются в следующем:
1) Из-за долгой и суровой зимы все виды строительства и ремонта в России существенно дороже, чем в странах ЮВА. Это связано как с необходимостью устройства мощных фундаментов, стен и коммуникаций, так и с тем, что для наружных строительных работ климат отводит слишком мало времени. А строительство и его стоимость (включая создание экономической инфраструктуры – сети автодорог, систем водо-, газо- и электроснабжения) – необходимое условие развития современной экономики и важнейший фактор, определяющий инвестиционную привлекательность.
2) По той же причине текущая эксплуатация промышленных и коммунальных объектов требует высоких затрат на отопление, освещение, уборку снега.
3) Причины 1) и 2) важны не только с точки зрения прямых производственных затрат, но и цены рабочей силы (при условии, что уровень зарплаты соответствует объективным нуждам нормального воспроизводства трудоспособного населения). Дорогое строительство, эксплуатация и холодный климат означают, что для населения расходы на жилье, отопление, питание и одежду выше, чем в «тёплых» странах, а это влечёт и повышенный уровень необходимых зарплат.
4) Несмотря на развал социальной сферы за время «реформ», дела по этой части в России по прежнему обстоят лучше, чем, к примеру, в Таиланде или Малайзии, что приводит к необходимости более высоких налогов на проведение государством социальной политики.
5) Россия – страна сухопутная, которой после распада СССР досталось всего лишь несколько незамерзающих портов. К тому же, из-за морозной зимы большинство речных путей замерзает. Основной вид транспорта в России – железнодорожный, который, как утверждает Паршев (правда, не приводя при этом фактической информации), на порядок дороже основного международного транспорта – морского. Протяжённость автодорог, отвечающих современным требованиям по скорости, безопасности и комфорту, в России несоразмерно мала для такой территории. А насчёт возможностей дорожного строительства… смотри пункт 1). Поэтому транспортные издержки всегда будут выше, чем за рубежом.
6) Более короткий полевой сезон и менее выгодное распределение осадков, более морозные зимы и менее регулярный климат всегда обусловливают более низкую урожайность земельного участка по сравнению с «теплыми» странами, при условии одинаковых затрат труда, уровня агротехники и сортов растений. Поражает невежество тех российских граждан, которые по сей день верят в байки о благодатном чернозёме, который-де должен всегда давать больший урожай, чем земля Франции и США.
Паршев строит свои рассуждения для условий некоей идеальной экономической модели, учитывающей только различия в природных факторах, а все остальные составляющие производства принимаются не хуже, чем в других странах. В этой модели работники так же усердны, как китайцы, аккуратны и педантичны, как немцы, по-американски предприимчивы, да к тому же обладают итальянским художественным вкусом. В ней функционируют идеально отработанные цепочки снабжения и сбыта, используется та же технологическая база, что и в Золотом Миллиарде. Ну и, разумеется, нет коррупции и преступности, а налоги сведены к минимально необходимой величине. При этом – и это существенно – модель предполагает нормальное воспроизводство основных фондов (а не их нынешнее проедание) и нормальную зарплату работников (позволяющую содержать семьи).
Итак, констатировав, что все натуральные затраты на организацию любого производства в России, как правило, значительно выше (или, по меньшей мере, не ниже), чем за рубежом, Паршев рассматривает ситуацию современного мирового рынка, при которой развитие транспорта ведёт, по его словам, к выравниванию цен почти на все товары, поддающиеся далёкой перевозке. Тем самым, повышенные затраты натуральных ресурсов на организацию производства того или иного товара превращаются в повышенные ценовые издержки. По этой причине любому потенциальному инвестору выгоднее организовать то или иное производство в других странах, а не в России. Автор приводит несколько исключений из выведенного правила, в основном, связанных с плохой транспортируемостью некоторых грузов. Например, производство пива для российских потребителей выгоднее организовать на месте, чем за рубежом – затраты на перевозку воды и бутылок больше, чем на производство пива на месте. Однако это исключение касается производства товаров для внутреннего потребления, а не экспорта современной продукции, о котором мечтали реформаторы 90-х. С другой стороны, остаётся выгодным производство на экспорт товаров низкой переработки, связанных с использованием высокой природной ренты в каком-то регионе России. Например, выгодно переправлять на Запад нефть или выплавлять алюминий с использованием дешёвой электроэнергии сибирской гидроэлектростанции. В то же время, другие отрасли промышленности, при сырьевой и «первично-переработочной» ориентации экспорта, лишаются источников собственного развития.
Повторим то же самое словами автора. «Любое производство на территории России характеризуется чрезвычайно высоким уровнем издержек. Эти издержки выше, чем в любой другой промышленной зоне мира. Простейший анализ затрат на производство по статьям расходов показывает, что по каждой статье Россия проигрывает почти любой стране мира, а компенсировать излишние затраты нечем. В первую очередь это происходит из-за слишком сурового климата – производство, да и просто проживание в России требует большого расхода энергоносителей. Энергия стоит денег, поэтому наша продукция при прочих равных условиях получается более дорогой. Из этого следуют два следствия. Во-первых, наша промышленная продукция, аналогичная иностранной по потребительским характеристикам, оказывается выше по себестоимости и при реализации по мировым ценам приносит нам убыток, а не прибыль. Во-вторых, наши предприятия оказываются невыгодным объектом для привлечения капиталовложений из-за рубежа, да и для отечественных инвесторов привлекательней иностранные рынки капитала» [(60), с.103].
Выводы Паршева в отношении экономической политики российского правительства 1990-х годов, рассчитывающего на приток иностранных инвестиций, группируются вокруг следующих положений:
1. «Утверждения о том, что «инвесторы уже стоят в очереди» – либо свидетельство о профнепригодности, либо наглое враньё.
2. Обещания «создать благоприятный инвестиционный климат» в условиях свободного мирового рынка реальной почвы не имеют, если только обещающий не собирается направить Гольфстрим по Севморпути.
3. Жизнь из нашей экономики и общества будет уходить по мере износа инфраструктуры и основных фондов, донашивания и проедания запасов. А каждый появившийся у нас доллар немедленно побежит туда, где он может получить прибыль. Уцелеют только сырьевые предприятия, и то далеко не все» [(60), с.97].
Верны ли теоретические построения Паршева?
Книга А.П.Паршева многопланова и содержит очень много утверждений, описаний, отступлений и др. Поэтому, конечно же, нельзя безоговорочно сказать «Паршев прав» или «Паршев неправ», потому что каждое из принципиальных положений его книги надо анализировать отдельно. Нет сомнений, что автор обладает глубокой наблюдательностью и умеет делать эмпирические обобщения, которые невозможно оспорить. Верны его утверждения о том, что зима в России холодная (по сравнению с развитыми странами), а большая часть её территории расположена далеко от незамерзающих портов. Он абсолютно прав, констатируя утечку капитала из России в 90-е годы и обращая внимание на эту острейшую, на тот момент, проблему. Столь же верно он подметил тенденцию пореформенного развития России – постепенного превращения российской экономики в «Трубу» и прилипшее к ней некоторое количество «плесени» (в виде нескольких миллионов счастливчиков), что грозит самому существованию России. Но целью данного раздела является краткий разбор только теоретической части построений Паршева – так называемой «Горькой теоремы», которая утверждает, будто инвестиции в Россию не придут из-за климата.
Почему-то не все понимают, зачем разбирать верность теории, если она хорошо описывает, как кажется, текущую ситуацию. Рассмотрим такой пример. Законы Ньютона неплохо описывают движение Солнечной системы. Но и до них были по-своему неплохие теории, описывавшие это движение. Например, теория, что планеты и звезды движутся по наложенным друг на друга окружностям вокруг Солнца. И всё же, теория Ньютона лучше не только своей точностью при описании текущего положения. Она позволяет не только описать текущее поведение Солнечной системы, но и предсказать, как она себя будет вести при введении дополнительных элементов, то есть предсказать новые события. Представим себе, что в направлении Солнечной системы движется гигантская комета. Современному человеку жизненно важно знать, не упадёт ли она на Землю, чтобы предпринять, в случае необходимости, контрмеры (например, послать к комете ракету с термоядерной боеголовкой). Все доньютоновские теории не помогают: хорошо видно, что комета движется не по окружности вокруг Солнца. Простая экстраполяция текущих тенденций (на большом расстоянии от Солнечной системы, согласно наблюдениям астрономов, комета движется по прямой) тоже беспомощна, потому что при приближении к Солнечной системе гравитация Солнца и планет повлечёт изменение траектории. А вот законы Ньютона позволяют достаточно точно предсказать, упадёт ли комета на Землю. Мало того, они могут подсказать, как человек должен направить ракету для уничтожения кометы.
Следует учитывать два важных обстоятельства при использовании теорий. Первое, ни одна из теорий не описывает явление с абсолютной точностью, а при их применении неизбежно делаются какие-то допущения и упрощения, ещё более отклоняющие прогноз от истинного результата. Например, теория Ньютона не позволяет на практике точно учесть влияние дальних звёзд на движение кометы, приближающейся к Солнечной системе. Но для требуемой точности прогноза этим влиянием можно пренебречь: оно настолько мало, что из учёта более существенных, в данном случае, факторов – расположения и масс Солнца и планет – будет и так хорошо видно, приблизится ли комета к Земле на опасное расстояние. Иными словами, при построении теории или при её приложении позволяется делать допущение, что «прочие факторы», не включённые в рассмотрение, незначительно сказываются на результате и не мешают получить требуемую точность прогноза. Естественно, ответственность за удачный выбор «прочих факторов», которые можно не включать в рассмотрение в конкретной ситуации, остаётся за самими исследователем, а универсальных рецептов при этом нет, хотя и есть некоторые самые общие правила-подсказки (но всё равно всегда есть шанс ошибиться).
Второй важной особенностью, которую нам надо иметь в виду, является следующее абсолютное требование. Всякая теория должна быть внутренне непротиворечива логически, то есть не давать одновременно противоположных прогнозов. Совершенно ясно, что гроша ломаного не стоила бы такая небесная механика, которая одновременно уверенно заявляла бы, что комета упадёт на Солнце и что она упадёт на Землю. Теория может не соответствовать действительности из-за того, что её явные и неявные посылки противоречат наблюдаемым фактам; но и тогда она может оставаться полезной, по крайней мере, в виде тренировки для ума, если логически не противоречит себе самой. А вот внутренне противоречивые теории должны отбрасываться сразу же (если только противоречие не устраняется полностью мелкой правкой) – они относятся к классу ложных теорий.
* * *
Итак, разобравшись с общими вопросами, перейдём к обсуждению теоремы Паршева. Мы примем следующий порядок разбора:
1. Краткое изложение формулировки и доказательства теоремы Паршева.
2. Указание на ошибочное звено в цепи доказательств без подробного объяснения источника ошибки именно в этом звене.
3. Доказательство ошибочности того самого звена «от противного», на основе логического противоречия между утверждением этого звена и выводом теоремы Паршева.
4. Краткое изложение более правильной макроэкономической модели, на основе которой можно сделать более верный прогноз о поведении капитала в долгосрочном периоде.
5. Опровержение теоремы Паршева с помощью этой модели, как в статическом случае без технологического роста, так и в динамическом случае с технологическим ростом.
Кроме того, в одном из следующих разделов мы поместим несколько побочных замечаний о практических выводах Паршева и об альтернативных выводах, следующих из более правильных моделей.
Нами рассматривается т.н. теорема Паршева, доказывающая, что капитал будет постоянно утекать из России (отток капиталов будет больше притока) по причине климатических и географических условий, обуславливающих более высокие натуральные затраты на производство единицы продукции. Под натуральными затратами подразумеваются затраты трудовых и капитальных ресурсов, безотносительно к их цене. Например, на производство уходит больше бетона и требуется дополнительная гардеробщица, все остальные натуральные параметры в технологии производства позволяют те же самые натуральные расходы труда, сырья и капитальных благ, что и за рубежом. Оговорка «отток капитала будет больше притока» предусмотрена Паршевым на те случаи, когда производство каких-то отдельных товаров в определённых местах (например, электричества на сибирских реках), всё-таки, удаётся в России при более низких натуральных затратах, и поэтому иностранные инвесторы вкладывают деньги в развитие таких производств. Но всё равно эти несколько производств не переломят общую картину, согласно которой вывозить капиталы выгоднее, чем ввозить.
«Под свободным мировым рынком понимаем ситуацию, когда товары и капиталы могут свободно перемещаться по всему миру, валюты свободно конвертируются. Пошлины на границе невелики, или вообще ни пошлин, ни границ нет, и предприятия, независимо от формы собственности, торгуют самостоятельно» (с.34).
Заметим, что сам подход Паршева поначалу соответствует правилам построения научной теории и её приложения для описания действительности. Описывается абстрактная логическая структура – «мировой рынок», в котором есть более холодная абстрактная страна с высокими натуральными затратами на производство продукции и ряд более тёплых стран с меньшими натуральными затратами на производство той же продукции. В рамках этой теории строится вывод, что инвестиции в тёплых странах будут прибыльнее, чем в холодных. Затем теория прилагается к конкретному объекту – России: делается допущение, что прочие факторы, не включённые в абстрактную теорию, оказывают незначительное влияние и не позволяют практическому результату отклониться от прогноза, полученного абстрактной теорией.
Главным объектом нашей критики будет собственно «теорема Паршева», рассматривающая абстрактный случай. Мы покажем, что теоретическая модель Паршева внутренне противоречива и, следовательно, должна быть отброшена. Кроме того, мы предложим более правильную модель, которая даст прогноз, опровергающий теорему Паршева, т.е. показывающий, что неверно не только доказательство теоремы Паршева, но и само утверждение.
Для того чтобы читатели не путались между двумя частями исследования – абстрактной разработкой теории и приложением абстрактной теории к конкретному объекту (России), – далее мы не будем использовать слово «Россия» при логическом описании работы экономики. Вместо этого мы рассмотрим две абстрактные страны – Полярию и Тепландию. Первая символизирует Россию, вторая – другие, более тёплые страны. Предполагается, что в Полярии натуральные затраты на производство продукции выше. Мы даже не будем делать исключений для сибирских рек, на которых можно произвести дешёвую электроэнергию по сравнению с гидроэлектростанциями в Кувейте, и проверим справедливость теоремы Паршева в том случае, когда в Полярии натуральные затраты на производство любой продукции выше, чем в Тепландии.
* * *
Доказательство теоремы Паршева основано на подсчёте прибыли, которую принесёт инвестиция в условиях Полярии при сравнении с Тепландией. Для оценки величины прибыли Паршев ставит задачу оценить разность между ценой готового товара абстрактного предприятия и понесёнными на производство издержками. Для простоты Паршев полагает, что готовая продукция будет стоить одинаково в Полярии и Тепландии и сосредотачивается на оценке издержек, т.е. денежных затрат на производство. Элементы затрат группируются по пяти пунктам:
1) «Надо построить здание завода.
2) Надо купить оборудование, сырьё и комплектующие.
3) Надо оплатить накладные расходы (отнесём сюда транспортные расходы и расходы на энергию).
4) Надо заплатить наёмным работникам.
5) Надо заплатить налоги и кое-что ещё» (с.37).
Далее, из того, что натуральные затраты на производство всех этих благ в Полярии выше, чем в Тепландии, Паршев делает вывод, что все соответствующие блага будут стоить дороже, и утверждает:
«Из пяти составляющих общего объёма затрат на любое производство в условиях нашей страны две (сырьё и нерыночные изъятия) – не ниже среднемировых, а три (капитальные вложения, накладные расходы и минимально необходимая зарплата) – существенно, в несколько раз выше.
Поэтому в условиях свободного перемещения капиталов ни один инвестор, ни наш, ни зарубежный, не будет вкладывать средства в развитие практически ни одного производства в России» (с.95).
Укажем сразу на основную ошибку в рассуждениях Паршева. В самом деле, натуральные расходы на создание сооружений, продукции, сырья, подготовку кадров и др. в Полярии выше, чем в Тепландии (по предположению теории). Но отсюда никак не следует, что цены этих товаров в Полярии сложатся выше, чем их аналогов за рубежом. В реальном мире недвижимость в США может стоить куда дороже, чем более качественная недвижимость в большинстве городов России. Следовательно, теории, предсказывающие повышенную цену при более высоких натуральных затратах на производство, неверно описывают действительность. Аналогичное положение с ценами может сложиться для затрат. Поэтому дальнейшее доказательство неверно.
Если коротко, то причина ошибки в том, что Паршев придерживается неверной трудовой (точнее, издержечной) теории стоимости, причём в самой жёсткой форме, бытовавшей до исследований Д.Рикардо. Уже Рикардо считал, что соотношение естественных цен на товары в разных странах определено соотношением понесённых натуральных издержек, а не их абсолютным значением. Например, если в Тепландии единица хлеба обходится в одну единицу труда, а единица мяса – в две единицы труда, и страна не торгует этими товарами с другими странами, то отношение цены единицы хлеба к цене единицы мяса равно 1:2. Далее, если в Полярии единица хлеба обходится в 2 единицы труда, мяса – в 3, а страна не торгует этими товарами, то соотношение цен на хлеб и мясо внутри страны будет равно 2:3. Предположим, что страны начинают торговать между собой хлебом и мясом, и соотношение трудовых издержек на их производство остаётся прежним. Следует ли из этого, что цены в двух странах будут именно такими – монета за хлеб и две монеты за мясо в Тепландии, две монеты за хлеб и три монеты за мясо в Полярии? Нет, не следует. Как раз наоборот – как показано в теории Рикардо, на которую ссылается сам Паршев, мясо в Полярии будет дешевле, чем в Тепландии. Но почему же Паршев не применил этот метод для того, чтобы предсказать цены на сырьё, зарплату и накладные расходы в Полярии? Почему у него цены товаров во всём мире пропорциональны натуральным издержкам? Ведь только при этом предположении получится, что денежные расходы на энергию, строительство и зарплата наёмных работников в Полярии всегда будут выше, чем за рубежом! Защитники Паршева часто говорят, что он и так разбирает те или иные факторы, которые должны бы внести поправку в его теорию. Например, он упомянул теорию сравнительных преимуществ Рикардо. Но дело не в том, упомянул ли Паршев теорию Рикардо, а в том, смог ли он воспользоваться её аппаратом при доказательстве своей теоремы. Мы видели, что не смог, потому что доказательство его теоремы опирается на очень жёсткое и однозначное утверждение о более высокой денежной цене в силу более высоких натуральных издержек. Подобной точки зрения придерживался Адам Смит, но уже Рикардо показал, что это не так.
* * *
Вместо того чтобы опровергать дорикардианскую версию трудовой теории стоимости в общем случае, покажем её несостоятельность с помощью самого Паршева. Повторим, для простоты мы предполагаем, что нет вообще ни одного товара, который в Полярии обходился бы меньшими натуральными затратами, чем за рубежом. Мы предполагаем (и это вполне соответствует реальной ситуации в России), что несмотря на это, в Полярии возможна жизнь хотя бы в рамках натурального хозяйства. И вот, для улучшения своей жизни жители Полярии начинают обмениваться товарами друг с другом и с производителями из других стран. По теории Паршева, все товары, произведённые в Полярии, будут при таком обмене стоить дороже, чем аналогичные товары, произведённые в Тепландии. Кроме того, по этой же теории, любой высвободившийся в Полярии капитал будет немедленно инвестирован в Тепландии, а не в Полярии, потому что в Тепландии он даст более высокую прибыль.
На самом же деле, последние два утверждения противоречат друг другу. Что значит постоянный отток капитала? Это значит, что какие-то товары экспортируются без встречного импорта. Например, заработал Бендукидзе 26 миллиардов рублей на внутреннем рынке, обменял их на 1 миллиард долларов – и вывез за границу, купив на них роскошную виллу. Или вот, добыл Абрамович нефти на 2 миллиарда долларов, продал за границу – а для покрытия издержек внутри страны ему хватило поменять на рубли только один миллиард. Второй миллиард Абрамович потратил на приобретение клуба «Челси». И так, по Паршеву, будет длиться в Полярии, пока там есть хоть какое-то производство. Но оно там будет всегда, потому что жизнь в рамках натурального хозяйства в Полярии возможна, а при товарном производстве производители, обменивающиеся товарами, живут, по меньшей мере, не хуже, чем при натуральном хозяйстве (иначе они бы не стали обмениваться).
Но в этом сценарии есть один изъян. Если Бендукидзе обменяет 26 миллиардов рублей на 1 миллиард долларов, то это значит, что какой-то экспортёр (тот же Абрамович, например) экспортировал товаров на 26 миллиардов рублей, выручил за границей 1 миллиард долларов и меняет их на валютной бирже, чтобы покрыть расходы и продолжить производство. Аналогично, Абрамовичу выгодно продавать часть добытой нефти за рубежом, а не внутри страны.
Но если этому экспортёру выгодно продать за границей свой товар, то это значит, что внутри страны он стоил не больше, чем 26 миллиардов рублей. Иначе ему было бы выгодно продать товар внутри страны. В то же время, по натурально-издержечной теории стоимости Паршева, этот товар стоил в России не менее 27 миллиардов рублей.
Получаем противоречие. Либо мы считаем, что будет отток капитала, – но тогда мы должны признать, что хоть какой-то товар внутреннего производства будет в Полярии дешевле, несмотря на превышение затрат на производство в натуральном выражении. (А именно, это будет экспортируемый товар.) Либо мы считаем, что если затраты на производство в натуральном выражении выше, то и любой товар внутреннего производства дороже, чем аналогичный товар за рубежом. Но тогда и экспорт невозможен, и отток капитала. Если в рамках одной и той же теории получаются противоречащие друг другу выводы, то она неверна. Метод доказательства Паршева (а точнее, использованная в нём теория ценообразования) опровергнут.
* * *
По этой причине предложенный Паршевым способ определения прибыли на капитал в России неприемлем. В условиях свободного мирового рынка в России просто сложится другая структура цен, чем за рубежом. Например, нефть будет стоить дешевле, даже если добыта из скважин, созданных за счёт послеперестроечных частных инвестиций. А бананы дороже, чем в Африке. И не потому, что на добычу нефти меньше натуральные расходы, чем в Нигерии, а потому, что отношение натуральных расходов на добычу нефти к натуральным расходам на выращивание бананов в России ниже, чем в Нигерии. Поэтому на микроуровне одни производства будут прибыльные, другие – убыточные, но паршевским методом «цена на мировом рынке минус издержки» прибыль на инвестиции в России оценить невозможно, потому что из факта более высоких натуральных затрат в Полярии нельзя сделать никаких выводов о ценах товаров, которые надо приобрести для производства.
Поэтому нужна модель совершенно другого типа, позволяющая оценить прибыль на капитал в России. Экономическая теория предлагает такую модель, и мы её изложим в максимально простой форме. Воспользуемся следующим определением: капитал (капитальное благо) – это произведённое благо, облегчающее производство других экономических благ. Например, бушмен выкапывает корень руками за полчаса, а с помощью заострённой палки – за 3 минуты. Заострённая палка – это капитальное благо.
Чему равна прибыль на капитал? Представим, что капиталист – владелец палки – пришёл к бушмену и предлагает ему купить палку за часть собираемых корней. Другого способа заполучить палку у бушмена нет. За сколько корней в день они договорятся?
Допустим, что бушмен выкапывает 10 корней в день. Тогда с помощью палки он будет за то же время выкапывать 100 корней (производительность труда вырастает в 10 раз), то есть на 90 корней в день. Эти 90 корней – дополнительный продукт, приносимый обществу одной заострённой палкой. В экономической науке этот дополнительный продукт называют предельным продуктом. Капиталист может отдать палку бушмену не дешевле, чем за 1 корень в день. Иначе ему невыгодно идти на сделку. Бушмен согласится взять палку у капиталиста не более чем за 89 корней в день. Иначе ему невыгодно идти на сделку. Следовательно, на монопольном с обеих сторон рынке цена палки (доход на капитал, прибыль) сложится в пределах от 1 до 89 корней в день. Спрогнозировать прибыль на капитал точнее в этом случае нельзя.
Предположим теперь, что бушменов много, между ними совершенная конкуренция. Тогда кто-то из них наверняка согласится взять палку за 89 корней, а может быть, даже, за 89 с половиной. Иными словами, на конкурентном рынке прибыль на капитал примерно равна его предельному продукту (89 это почти 90). Запомним этот вывод.
Заметим, что в реальной экономике этот закон не выполняется в буквальном смысле на микроуровне. Бывают талантливые предприниматели, которые получают при малых инвестициях большую прибыль, а бывают бездари, которые при больших инвестициях тоже получают большие, но убытки. Однако если вычистить из среды инвесторов явных идиотов, то останутся только те предприниматели, которые могут обеспечить на капитал прибыль не ниже текущего банковского процента. Всё, что сверх этого процента – достаётся предпринимателю, его работникам, собственнику предприятия и другим в виде ренты. А процент – это и есть цена капитала. При хорошо работающей финансовой и банковской системе, он выравнивается в пределах страны. Именно этот процент и равен предельной отдаче (предельному продукту) капитала в стране. Иными словами, если в стране банковский процент 5%, то дополнительные инвестиции в размере 1 миллиарда долларов (по сравнению с имеющимся объёмом) увеличат ВВП на 50 миллионов.
Следующая необходимая нам модель – закон убывающей производительности или закон убывающей отдачи фактора производства. В случае капитала он гласит, что если в какой-то стране растёт количество капитала на одного жителя, то, при неизменном технологическом уровне, его предельная отдача (предельный продукт), начиная с какого-то момента, будет падать. Рассмотрим, например, племя бушменов из сотни человек. Предельный продукт первой сотни палок составит 90 корней в день, но когда у всех будет по палке, предельный продукт сразу станет снижаться. Сначала он составит, например, 60 корней для 101-й палки, потому что раз в три дня кто-то не мог найти свою палку дома и часть урожая терялась, а после появления 101-й палки урожай уже не терялся. Значит, предельный продукт 102-й палки составит уже ноль корней. Разумеется, при технологическом росте граница, начиная с которой предельный продукт капитала начинает падать, отодвигается. Например, когда изобретают лопату, позволяющую выкапывать 200 корней, то её предельный продукт уже больше, чем у новых палок, и рост капиталовооружённости снова позволяет племени бушменов поднять производство. Кроме того, в реальной жизни отдача капитала в данной стране убывает не сразу, со 100 миллиардов долларов до 102, а постепенно.
Перейдём теперь к теореме Паршева. Предположим, что есть две страны – Полярия и Тепландия, причём в первой все натуральные издержки выше, чем во второй. Действительно ли капитал постоянно будет утекать из Полярии? Нет, не будет. Сначала рассмотрим статическую ситуацию. По мере роста капиталовооружённости Тепландии, предельная отдача капитала в ней будет падать. Поэтому, начиная с некоторого момента, прибыль на капитал в Тепландии будет ниже, чем прибыль на капитал в Полярии. Представим, что в Полярии и Тепландии живут бушмены, только в Полярии руками можно выгрести только 5 корней, а с помощью палки – 50. Иными словами, при нулевой капиталовооружённости Полярии, предельный продукт капитала в ней – 45 корней. Но вот капиталовооружённость Тепландии растёт, и начиная с какого-то момента начинает давать о себе знать убывающая отдача. Предельный продукт капитала в Полярии станет не ниже, чем в Тепландии. Равновесие, т.е. ситуация, при которой прибыль на капитал в Полярии и Тепландии выровняется, наступит в тот момент, когда выровняется предельная отдача капитала. Например, в Тепландии капиталовооружённость при этом составит 110 палок, а в Полярии 90. При этом ВВП будут различаться даже больше, чем 11:9, но это не важно для опровержения теоремы Паршева. Факт тот, что отток капитала в абстрактном случае Полярии и Тепландии прекратится, когда в Полярии установится достаточно низкая капиталовооружённость по сравнению с Тепландией.
В динамическом случае, когда рост технологий позволяет отодвигать границу убывающей производительности, он её отодвигает одновременно в Полярии и Тепландии. Тогда устанавливается динамическое равновесие, при котором капиталовооружённость Полярии постоянно несколько отстаёт от Тепландии (на самом деле, и технологический уровень тоже будет несколько отставать, но это не важно).
Отставание уровня жизни в нашей Полярии – России – было бы в этом абстрактном случае не таким уж катастрофическим. Помимо климата, есть другие факторы, которые позволяют предельной отдаче капитала в России быть выше, чем в Камеруне, даже при нынешнем, достаточно высоком, уровне капиталовооружённости.
Соответствует ли вывод Паршева эмпирическим наблюдениям?
Построение логически непротиворечивой модели, описывающей действительность, – не единственный способ предсказать события. Другой способ – сделать обобщение на основе очень большого количества эмпирических наблюдений. Например, глядя на положение только в России и других постсоциалистических странах, нельзя делать вывод, что инвестиции не производятся из-за холода: ситуация с инвестированием в России может быть вызвана совсем другим комплексом причин, не связанных с климатом. Для того чтобы утверждать ключевое влияние климата на уровень жизни вообще и инвестиции в частности, надо, как минимум, рассмотреть все известные примеры и установить, действительно ли между холодностью стран и потоком инвестиций (или уровнем жизни) существует именно такая корреляция, которая предсказана у Паршева.
Так вот, если провести такой анализ, то оказывается, что теоретический вывод Паршева вопиюще противоречит всякой эмпирике! Так, У.Мастерс и М.Макмиллан (107) на основании подробных статистических исследований пришли к выводу, что климат имеет существенное значение для развития экономики, но совсем не такое, как большинство читателей заключают исходя из книги Паршева. Экономики наиболее успешно развиваются в высоких широтах: граничными являются 30-40 параллели, ближе к полюсам в основном находятся высоко- и среднеразвитые экономики, а ближе к экватору – резко преобладают страны с наименее развитыми экономиками. Основным фактором, на их взгляд, является количество морозных дней в зимний период. Усреднив показатели по разным странам, исследователи получили, что коэффициент зависимости между количеством морозных дней в зимние месяцы и логарифмом ВВП на душу населения составляет 0,69. Критическим, на их взгляд, является наличие пяти морозных дней в зимний месяц.
Как пишет С.В.Цирель (95), до Нового Времени в истории человечества климат воздействовал на экономику, вроде бы, вполне «по Паршеву», а потом – его влияние пересилили другие факторы. Именно поэтому, на самом деле, холодность климата коррелирует с более высоким развитием, а не наоборот, что нагляднее всего видно на примере Финляндии и Канады. Да и различия российского климата и общегеографических условий с финским или канадским не столь велики, как кажется Паршеву. Здесь надо упомянуть мнение А.Кагана (30), что климат плохо влияет на экономику не только к северу, но и к югу от зоны субтропиков (впрочем, о негативном влиянии жаркого климата на человеческую работоспособность писал ещё А.Маршалл). В современных условиях, когда уровень комфорта заметно вырос даже в отстающих странах, затраты на охлаждение могут перекрывать затраты на отопление, в том числе и в России. Как пишет журнал «Maclean’s» (одно из ведущих канадских общественно-политическиx изданий), в номере от 20 ноября 2006: «не стоит ссылаться на суровость климата – пик энергопотребления в Онтарио и Квебеке приходится на летние месяцы» [с. 52]. Севернее цеха и дома надо отапливать, а южнее – охлаждать воздух кондиционерами, очищать и опреснять дефицитную воду. Так, например, и Россия, и Саудовская Аравия теряют на борьбе со своим климатом по 12% ВНП (30).
Пример Канады наиболее убедительно показывает, что негативное влияние холода при желании можно преодолеть. Несмотря на разницу в размере подушевого ВВП, уровень жизни в Канаде по основным показателям ненамного уступает американскому, а по многим аспектам (обеспеченности жильём и личными автомобилями, электроникой и Интернетом, медицинскому обслуживанию, социальной поддержке и др.) и превосходит его. В Канаде высокая продолжительность жизни, низкий по сравнению с американским уровень преступности. Кроме сырьевой специализации, Канада выбрала несколько промышленных ниш, например, автомобилестроение. Если родина массового автомобиля США производят менее 6 млн. легковых автомобилей в год, то в Канаде их выпускается почти 2 млн. (в три раза больше на душу населения). Именно Канада была выбрана японскими компаниями для строительства поблизости от канадско-американской границы автосборочных заводов, работающих на общий североамериканский рынок. Неплохо обстоят дела в Канаде и с производством высокотехнологичной продукции – вертолётов, скоростных поездов, пассажирских самолётов, электронных компонентов.
Можно ли замыкаться на климатическом факторе?
Отдельной критике можно подвергнуть сам подход Паршева, обратившего первостепенное внимание именно на климат, а не на другие факторы, на которые мы, в отличие от климата, можем повлиять. В его книге в качестве примера, не укладывающегося в его теорию превалирующего влияния климато-географического фактора на экономику, приводится Швейцария, являющаяся одной из пяти стран (вместе с Люксембургом, США, Норвегией и Исландией) с наиболее высоким уровнем жизни. Швейцария имела самый высокий душевой доход в 1995 г. [(106) c.47]. Швейцария расположена в горах, где климат достаточно холодный и большие средства уходят на создание транспортной инфраструктуры. Кроме того, находясь внутри континента, страна лишена возможности использовать морские перевозки. Однако Паршев уходит от обсуждения причин процветания Швейцарии, отсылая читателя к тому факту, что будто бы банки Швейцарии играют решающую роль в таком высоком уровне жизни. Давайте в этом частном вопросе поставим себя на место критиков автора и попытаемся дать альтернативное объяснение успехам Швейцарии, не замыкаясь на одних только банках. Быть может, это поможет найти пути к снижению негативного влияния климатического фактора на экономику России.
Важнейшими факторами экономических достижений Швейцарии являются оригинальная организация государства и самые высокие и эффективные в мире (3% от валового национального продукта) расходы на технологию и науку. Причём эффективность этих расходов очень высока. Так, например, по уровню опубликованных статей с самым высоким уровнем цитирования (показатель выдающегося значения этих статей для науки и технологии), приходящихся на 1 млн. населения, Швейцария (с коэффициентом 1,7) в 1984 г. почти в 2 раза превосходила США (0,94), почти в 3 раза обгоняла Великобританию (0,6), почти в 4 раза – Германию (0,43) и в 8,5 раз – Францию (0,2) [(106) с.281]. Отметим, что эти данные не включают результаты деятельности международного научного агентства CERN, также расположенного в Швейцарии и отличающегося высочайшим уровнем научных и технологических исследований. В 2003 г. (101). Швейцария продолжала опережать США по удельному числу высокоцитируемых учёных на миллион населения (3,76 и 3,16 соответственно). (Третье место в этом списке занимает прохладная Швеция (1,96). Не в этом ли следует искать причину поддержания высокого уровня жизни в Швеции, несмотря на перераспределительную политику в области труда, которая, по некоторым теориям, должна была бы уменьшать трудовые стимулы?) Да, действительно, банки Швейцарии исключительно надёжны и привлекательны для самых разных клиентов и приносят своей стране, наверное, больший доход, чем, банки России. Но это происходит и оттого, что они в совершенстве владеют технологиями финансовых операций, а не просто из-за того, что, как выразился Паршев, банки правят миром. Казалось бы, никто не препятствует организовать столь же надёжные банки в других странах Европы и Азии и перехватить доходы швейцарских банкиров, но надо знать, как организовать банковское дело, умело выбирать направления вложений, знать, кого можно кредитовать, а кого нельзя. Быть может, причина процветания швейцарских банкиров в том, что они всё это знают и умеют?
Швейцария является примером страны, которая первой умела широко использовать важнейшие экономические технологии, перевешивавшие негативное влияние климата. Речь идёт не только о технологии финансовых операций. Да, Швейцарии приходится тратиться на обогрев жилищ. Но дело сводится к затратам дополнительной энергии, и в своё время Швейцария стала первой страной, в широких масштабах использовавшей электрическую энергию гидроэлектростанций. Этому способствовало наличие в стране горных рек с большими перепадами. Всем известны швейцарские часы, за высокое качество которых потребители во всём мире были готовы заплатить намного больше, чем за часы, произведённые в других странах, и такое положение продолжалось вплоть до массового наплыва японских электронных часов. Раз за разом внедряя самую совершенную технологию и делая это быстрее других, Швейцария зарабатывала на этом столько денег, что это позволяло ей перекрывать дополнительные расходы, связанные с холодным климатом. Самое интересное, что отрасли швейцарской экономики продолжают оставаться частными, то есть не государство создаёт и развивает предприятия, а бизнесмены сами принимают решения о дальнейшем инвестировании в свою экономику. Хотя, по бизнес-логике в изложении А.П.Паршева, им было бы выгоднее вкладывать деньги в страны с низкими издержками. Одной из причин этого является то, что в странах с низкими издержками они бы не смогли наладить многие из тех производств, которые успешно внедряют у себя в Швейцарии. Причинами могут быть более низкий образовательный уровень, опыт и квалификация населения этих стран, отсутствие необходимых смежников, развитой инфраструктуры и спокойных условий творческого труда и предпринимательства. Кроме того, продукция (например, часы), изготовленные в этих странах, не будут иметь клейма «Сделано в Швейцарии», и их не удастся продать так же дорого. Всё это показывает, что климатический фактор, являясь важным для тех отстающих стран, которые рассчитывают на приток чужих инвестиций, не оказывает существенного влияния на страны лидирующего развития (конечно же, при правильно организованной стратегии национального развития). Эти страны не страдают от недостатка инвестиций, включая частные. Пример Швейцарии наводит на мысль, что современная экономика (обратите внимание, пока речь идет о современной экономике – тех отраслях, на которых специализируются наиболее развитые страны) довольно мало зависит от климатического фактора. При достаточном развитии собственной технологии и следующем отсюда правильном позиционировании своей страны и своей экономики в мире, факторы холода или транспорта сглаживаются. Под правильным позиционированием мы имеем в виду такую организацию экономического процесса, когда в цепочке «проектирование и разработка» – «отработка технологии производства» – «собственно производство» – «торговля» – «потребление» только звено «собственно производство» перемещается в другую, более выгодную для этого страну, а все остальные звенья географически находятся в собственной стране. И тогда становится совершенно неважным, на сколько градусов отличается температура в твоей стране и, скажем, в Таиланде.
В этой связи интересно посмотреть, каким образом оказались вовлечены в международное разделение труда страны ЮВА, особенно Китай. Благодаря иностранным инвестициям они поднялись до определённого технологического уровня, там было создано производство, либо экологически грязное, либо технологически устаревшее, либо слишком трудоёмкое для того, чтобы быть достаточно рентабельным в западных странах. Либо, в лучшем случае, созданные производства вполне современны, но при этом на них не производится какой-нибудь важнейший компонент, без которого данный товар перестает быть функциональным. Что же касается таких «азиатских тигров» как Сингапур и Южная Корея, то их взлёт опирается уже не столько на иностранные инвестиции, сколько на собственные технологические разработки и собственное накопление.
Итак, влияние на современное экономическое развитие издержек, связанных с холодом, минимально. Ну, уйдёт на борьбу с холодом, может быть, тысяча-другая долларов в год на человека – при нынешнем уровне среднеразвитых стран это оставляет возможность для относительно благополучного проживания, то есть не наносит непоправимого удара по уровню жизни. И если мы хотим понять, как улучшить нашу жизнь, то более продуктивно было бы исследовать влияние на экономику не непреодолимых факторов вроде географии и климата, а тех факторов, которые мы можем изменить.
Ждать ли у моря погоды в надежде на инвестиции?
И всё же, главная критика книги Паршева может быть построена на самом подходе – изначальном помещении России в пассивную позицию – «придите и володейте нами». Как и «реформаторы», Паршев видит российскую экономику только в качестве объекта для иностранных или собственных инвестиций: «Придёт дядя-капиталист с деньгами, построит фабрику, наймёт рабочих, начнёт выпускать товар, который мы без него делать не в состоянии. Будет платить рабочим зарплату для покупки этого товара и получать прибыль – как же ему без неё, родимой». Другие сценарии Паршев, как и либералы, не рассматривает. Между тем, при таком подходе получается, что развитие экономики вообще от нас не зависит, потому что развитие определяется инвестированием, а инвестирование у Паршева определяется одним фактором – геоклиматическим.
Но насколько высоко можно подняться благодаря таким инвестициям? Да, если стартовать с экономического уровня Китая 70-х годов, то даже устаревающие технологические и организационные знания, сбрасываемые иностранными инвесторами вместе с избытком финансового капитала, могут существенно поднять экономику страны. Мало того, пока Россия всё ещё имеет преимущество в квалификации рабочей силы, она будет опережать Китай по привлекательности для некоторых инвестиционных проектов – в тех сложных работах, к которым китайские рабочие (вчерашние крестьяне) ещё не подготовлены.
Проблема пассивной позиции «придите и володейте нами» – в другом. Те, кто рассматривает Россию только в качестве подобного Китаю объекта для инвестиций (рассуждения Паршева ограничиваются таким вариантом), надеются на организацию экспортно-ориентированного производства по чужой технологии и полностью исключают из рассмотрения вариант организации собственных технологических и потребительских цепочек, а также внутренних мер по повышению эффективности экономики, не сводящихся к денежным затратам (повышение конкурентоспособности, отдачи капитала и др.). Между тем, опыт той же Южной Кореи и Сингапура показывает, что уже среднеразвитой стране нечего надеяться на иностранные инвестиции – надо самим и технологию разрабатывать, и накопление проводить. Сейчас к тому уровню, когда иностранные инвестиции уже перестают давать эффект, подошёл Китай. Вот какие проблемы использования иностранного капитала отмечает само китайское руководство (видимо, пока что с удивлением для себя):
1. Процесс передачи передовых иностранных технологий при импорте иностранного капитала остаётся неудовлетворительным. В результате Китай теряет весомую часть своего внутреннего рынка, не приобретая взамен ожидаемых качественных технологий.
2. Структура прямых инвестиций совместных предприятий зачастую оказывается неприемлемой. Объём инвестиций в передовые отрасли остаётся низким. Как правило, прямые иностранные инвестиции идут в традиционные отрасли экономики, не способствуя развитию передовых отраслей.
3. Финансовому рынку Китая сложно противостоять давлению со стороны международного капитала. Количество вкладов в большинстве китайских банков остаётся весьма скромным. Поэтому сравнительно велики финансовые риски. При относительной неразвитости отечественного финансового рынка крупные перемещения иностранных инвестиций способны вызывать финансовые волнения и даже потрясения [(75) с.211].
Итак, даже опыт Китая показывает, что иностранные инвестиции того типа, на который могут рассчитывать развивающиеся страны в позиции «придите и володейте нами», помогают только для того, чтобы приподнять страну с самого дна, пользуясь временными относительными преимуществами. Эти временные преимущества вызваны низкой капиталовооружённостью, при которой предельный продукт капитала достаточно высокий, так что даже создание предприятия с устаревшей в развитых странах технологией оказывается прибыльным. Как только страна Третьего мира приподнимается и начинает сближаться с развитыми странами, такие иностранные инвесторы перестанут помогать её дальнейшему сближению с развитыми странами. Дальше нужно делать инвестиции самим, путём экономии части своего дохода и создания новой технологии. Надежды 90-х на то, что иностранные инвестиции коренным образом улучшат жизнь в России, были изначально нелепы именно потому, что Советский Союз в то время уже был как минимум среднеразвитой страной с высокой капиталовооружённостью, а по многим направлениям занимал лидирующие позиции. Необходимости в иностранных финансовых вливаниях для дальнейшего развития просто не было. И по сравнению с подобными аспектами роль климата совсем уже отходит на второй план.
Верны ли практические выводы Паршева?
Итак, теоретические построения Паршева и эмпирические обобщения, подкрепляющие «Горькую теорему», неверны, да и сам исследовательский подход вызывает вопросы. Верны ли его предложения? Не считая невнятного желания, чтобы с заграницей мы торговали по одним правилам, а на внутреннем рынке – по другим, из более или менее чётко сформулированных предложений в книге можно найти только «принципы внешней торговли»:
«Во-первых, мы (то есть наш рынок) можем торговать с западным – но при этом не должно происходить утечки капитала» (с.370).
«В любом случае второй принцип гласит: импортная продукция продаётся у нас в стране по ценам, которые не должны быть ниже средних издержек на производство этой же продукции в нашей стране. При этом в расчёт издержек должны включаться не только издержки производства, но и подготовки к нему» (с.372).
Проще всего опровергнуть второе предложение. Дело даже не в том, что оно оставит нас без дешёвых бананов. Опасность подобных предложений в том, что их принятие вообще не позволит российской экономике специализироваться в выгодных для неё отраслях. Совершенно понятно, что каждая страна ведёт внешнюю торговлю ради импорта того, что невыгодно производить у себя. Но какой смысл покупать импортную продукцию, например, бананы и кофе, если она стоит столько же, сколько у внутреннего производителя? Как справедливо заметил ещё А.Маршалл, протекционистские меры по отношению к одним отраслям ухудшают рынки для других отраслей. Иными словами, следуя рекомендации Паршева, Россия будет тратить драгоценные трудовые и сырьевые ресурсы на производство всего подряд, а не того, что у неё лучше получается. Россия не может развивать на мировом уровне все технологии – что-то всё равно придётся импортировать. Даже среди высокотехнологичных товаров массового производства может оказаться выгодно выбирать: например, Россия будет производить и для себя, и на экспорт микроволновые печи, но импортировать стиральные машины.
По первому принципу внешней торговли ситуация не столь однозначна, но главная проблема в том, что Паршев не предлагает, какими именно мерами можно пресечь утечку капитала и всегда ли надо её пресекать. Сложно сказать – может быть, России и придётся пресекать её с помощью пограничника Карацупы и его верного пса Джульбарса, как это предлагает Паршев, но хотелось бы попробовать что-то иное. Хотя бы потому, что свободное перемещение капиталов и товаров, «при прочих равных», служит важным стимулом развития. Так вот, можно попытаться предпринять такие меры, которые поднимут предельную отдачу капитала в России. Ведь она, эта предельная отдача, зависит не только от климата. На климат мы повлиять не можем, а на другие факторы – можем. Вполне возможно, что нам удастся создать в России такую атмосферу, чтобы даже в условиях свободного перелива капиталов капиталовооружённость в России была достаточно высокой для гарантий её независимости. Сейчас очень много факторов, влияющих на предельную отдачу, действуют в сторону её снижения, против России. Переломить их, при наличии воли, было бы более или менее просто.
Но самое главное в том, что первый принцип внешней торговли по Паршеву тоже, в общем случае, неверен. Вернёмся к абстрактной Полярии. Безусловно, страна должна иметь достаточно высокую капиталовооружённость, хотя бы из требований безопасности и других. Но при этом надо чётко понимать, что с точки зрения теоретических моделей первое предложение Паршева может только снижать национальный доход в Полярии. В самом деле, представим, что в Полярии заработан 1 миллиард долларов, предельная отдача на капитал в Полярии 4%, а за рубежом – 5%. Тогда, вложив этот дополнительный миллиард в Полярии, можно получить прирост национального дохода на 40 млн. долл. в год, а в Тепландии – на 50 млн. долл. в год. Следовательно, в описанной ситуации (если есть защита инвестиций за рубежом и мн.др.) самой Полярии выгодно, чтобы часть её капитала была инвестирована за рубежом – ВНП получает дополнительные 10 млн. долл. И тут мы наталкиваемся на самое поразительное в теории Паршева: его рекомендация прямо противоположна тому, что надо делать! Почему, в условиях России, отток капитала за рубеж не приносит дополнительной пользы стране в виде процентов на вывезенный капитал? Ответ достаточно очевиден: потому, что деньги достаются людям вроде Абрамовича, который спускает сотни миллионов долларов на покупку британских клубов, украинских футболистов и номерного знака машины, на которой папа Римский когда-то ездил по Ирландии! Естественно, никакого прироста ВНП такой отток капитала не даёт. Как Паршев предлагает лечить российскую экономику? Он предлагает оставить внутри страны тот же самый «рынок», то есть оставить деньги Абрамовичу, но заставить его тратить деньги внутри страны. Но неужели Паршев считает, что Россия сильно обогатится от перепродажи внутри страны футбольных клубов и игроков или ввоза «капитала» в виде номерного знака от бывшей машины папы Римского? Если он так считает, то сильно ошибается. Как раз наоборот: причина кризиса – сложившаяся внутри России система распределения национального дохода, которая позволяет Абрамовичу спускать сотни миллионов долларов Бог знает на что, а не инвестировать во что-нибудь полезное. Следовательно, для излечения страны надо не Карацупу с Джульбарсом на границу ставить, а, в первую очередь, проводить перераспределительную реформу. Закрытие же границ для капитала и товаров только ухудшит ситуацию.
* * *
В предыдущих разделах разобрана только основная логическая цепочка из теоретических построений Паршева, но можно отдельно разобрать и то, как он применяет свою теорию к конкретным условиям России. Основные аргументы защитников Паршева сводятся к тому, что Паршев в своей теории рассматривает схему «при прочих равных», чтобы описать влияние климатического фактора на развитие событий само по себе. Все оговорки о влиянии других факторов он делает, но на результате это не сказывается. Он считает, что влияние климата настолько велико, что другими факторами можно пренебречь. А поскольку климат – фактор неустранимый, то нечего и пытаться проводить меры по устранению других негативных факторов, влияющих на инвестиционную привлекательность – пора ставить Карацупу на границу. Но верен ли такой подход? Паршев не даёт количественной оценки, насколько именно снижается инвестиционная привлекательность России из-за фактора климата по сравнению с фактором Абрамовича и Чубайса. А может быть, как раз наоборот, устранение «фактора Чубайса» даст России такой эффект, что с лихвой перекроет влияние климата? Паршеву, с его однозначной ориентацией на климат как первейшую причину всех бед, присущ один методологический недостаток, хорошо описанный выдающимся австрийским экономистом и государственным деятелем Ойгеном Бём-Баверком:
«Самый простой пример в столь ясном деле будет, пожалуй, самым лучшим. Говорят о действии орудий на броню кораблей, и кто-нибудь выставит положение, что степень разрушительного действия выстрела зависит исключительно от величины порохового заряда. Его прервут и будут доказывать ему на основании действительного опыта, с чем он шаг за шагом сам будет соглашаться, что действие выстрела зависит не только от количества пороха в заряде, но и от его силы, далее также от конструкции, длины и т. п. ствола орудия, затем от формы и твёрдости снаряда, далее — от расстояния объекта и, наконец, не в меньшей мере от толщины и крепости самой брони. И после того, как все это последовательно было им признано, наш человек сказал бы, что он всё же прав в своём первоначальном утверждении, ибо, как выяснилось, указанный им фактор — количество пороха — всё же оказывает определяющее влияние на действие выстрела, что, между прочим, вытекает из того, что при прочих равных условиях сила выстрела увеличивается вместе с силою порохового заряда, и наоборот» [(4) К завершению марксистской системы].
Поэтому дело не в том, сделал ли Паршев оговорки о влиянии других факторов. Дело в том, учёл ли он их в своей теории и при формулировке практических выводов настолько, насколько они того заслуживают. Если не учёл, то, следовательно, приложение им своей теории к условиям России неверно (даже если бы теория была верна, чего тоже нет). Простое сравнение экономических показателей СССР и нынешней России с окружающим миром говорит, что есть огромное количество «прочих» факторов, которые с лихвой перекрывают климат. Значит, делать глобальные практические выводы только из факта холодного климата нельзя. Карацупу на границу, может быть, и надо ставить, но не для предотвращения бегства капитала, а для предотвращения бегства Чубайса и Абрамовича.
* * *
С пафосом выступлений А.П.Паршева против реформаторов, уповающих на иностранные инвестиции, мы во многом согласны. России, во всяком случае на современном этапе, не нужны иностранные финансовые вливания – дай Бог задействовать так называемый чистый экспорт и остановить утечку капитала. Речь идёт о другом: России нужен западный технологический опыт, лицензии, навыки и мастерство управленцев. А деньги Россия может и должна задействовать свои собственные. Впрочем, это не говорит о том, что иностранные инвестиции надо запрещать. В частности, говоря об инвестициях, направленных на внутреннее потребление, необходимо разобраться с устоявшимся критическим отношением к ним. Часто пишут, что такие инвестиции приносят нашей стране только вред, потому что позволяют инвесторам приобрести и вывезти нефть в обмен на гамбургеры или пиво. Вот что пишет об этом Паршев. «Зачем построен был Макдональдс? Зачем хозяину Макдональдса русские рубли? Что он на них купит? Доллары! И вывезет их из России и инвестирует в тёплые страны, что на практике и происходит. Откуда же в России доллары? От продажи сырья. По сути, мы просто меняем нефть на гамбургеры. А для «удобства» введена конвертация (заметьте, внутренняя) рубля. То же самое относится и к Диролам и проч.»
В этом примере дана негативная оценка подобных инвестиций, однако суть не в сфере их приложения (на внутреннее потребление), а в других факторах. В первую очередь, это низкие внутренние цены на энергоносители, позволяющие конвертировать слишком малое число гамбургеров в слишком большое количество энергоносителей. Чем бы было лучше, если бы внутри страны был отечественный производитель гамбургеров, тратящий на них ещё больше энергоносителей? Во вторую очередь, это неправильное распределение доходов внутри страны, которое приводит к расходованию денег на предметы роскоши, поездки на Канары, гамбургеры и пиво вместо инвестиций
Если же устранить в России ценовые и распределительные перекосы, то иностранные инвестиции с новыми технологиями в производство товаров для внутреннего потребления могут оказаться выгодным из-за нашего отставания в этих отраслях. К ним относятся технологии производства пищевых продуктов, ряда трудноперевозимых стройматериалов и т.д. Чтобы разобраться, насколько такие инвестиции выгодны для России, представим, что какая-то иностранная фирма придёт с новой технологией и инвестирует в производство систем отопления, которые сэкономят половину горючего. Для простоты будем считать, что себестоимость старых и новых систем одинакова и что в обоих производствах занято одинаковое число работников (чтобы не сравнивать варианты трудоустройства и т.п.). Для вытеснения местных конкурентов фирме придётся продавать системы по цене, выгодной потребителям при отказе от закупки и использования старых систем отопления. Потребители будут платить за новые системы больше, чем платили за старые, потому что их установка даст сбережение горючего и, соответственно, меньшую плату за коммунальные услуги. Но это увеличение в цене будет включать только часть, а не всё сэкономленное для России горючее, эта часть и составит прибыль фирмы. И нам, и фирме выгодно, так как она вывозит только часть сэкономленного потребителями при покупке её систем горючего. Ещё более наглядный пример пользы от иностранных инвестиций – строительство платных скоростных дорог. При таком строительстве старая бесплатная дорога худшего качества остаётся, автомобилисты отдают строителю дороги только часть добавочного продукта, который они получают при использовании платной дороги по сравнению с бесплатной. То есть, автомобилисты выигрывают. Но и остальному обществу только лучше – уменьшается нагрузка на бесплатную дорогу. Что же в этом плохого? Поэтому огульно критиковать иностранные инвестиции для внутреннего потребления неверно. Правильный вывод должен звучать так: львиную долю инвестиций в российскую экономику, а в высокотехнологичные отрасли и все 100%, Россия должна обеспечить своими силами, но если в дополнение к этому поступят иностранные инвестиции (не важно, для внутреннего потребления или для экспорта) – тем лучше. Главное, чтобы при этом был исключён скрытый вывоз большой доли природной ренты иностранным инвестором или отечественным производителем через систему ценовых перекосов.
* * *
В завершение обзора заметим, что вся критика не касалась эмпирических наблюдений Паршева относительно тенденции экономического развития России и постановки им проблемы оттока капитала. Значение книги Паршева в постановке этих проблем для широкого обсуждения огромно. Мало того, если быть объективным, то и в теории Паршев не так уж и плох, как могло бы быть. Надо признать неприятную истину: до выхода книги Паршева экономическая мысль в российской публицистике при обсуждении реформ 90-х годов застряла где-то на уровне между физиократами и меркантилистами – существовали такие экономические течения в просвещённом XVIII веке. Паршев решительно продвинул эту экономическую мысль России до уровня Адама Смита, что, безусловно, является выдающимся достижением. И не важно, что после Адама Смита появился Рикардо, да и два века после Рикардо экономическая теория тоже не стояла на месте. Это уже не относилось к задаче Паршева. А свой выдающийся вклад в пробуждение общественного интереса к проблематике он внёс, и не будем это забывать.
Как справедливо заметил А.Решняк (92), после прочтения книги Паршева, несмотря на все возникающие вопросы, остаётся долговременное, мягкое впечатление о пользе книги и о том, что книга, как и всякое искусство, работает с рационально непознанными особенностями русской цивилизации. Геоклиматический фактор играет существенную роль не в инвестициях, а в другом спектре человеческих отношений и взаимосвязей – он формирует «матрицу мировоззрения» социума, закладывает на уровне социального «генокода» потенциал в общество, которое осваивает этот потенциал лишь через громадный промежуток времени (период) – сто, двести, триста и более лет. И если попытаться перевести надрациональные пограничные смыслы книги А.П.Паршева «Почему Россия не Америка», то это, прежде всего, осознание российско-советским обществом себя, своей роли, своих возможностей и своей закономерности развития. И это приводит нас к коренной, совершенно иной структуре общества и отношений, чем у какого-либо из других обществ мира: запада или востока, юга или севера. И на более «дальних» от прямой видимости и лишь отчасти открытых вниманию человека системных закономерностях геоклиматический фактор всё-таки влияет на общество самым что ни на есть значительным образом. Почему бы не начать рассмотрение этой важной темы с темы иностранных инвестиций и внешней торговли, как это сделал А.П.Паршев?
Итак, Россия может и должна рассчитывать только на собственные силы и путём постоянного лавирования между ведущими игроками на мировой арене отстаивать свои собственные интересы.
Литература
4. Бём-Баверк О. Критика теории Маркса. Сост. А.В. Куряев. – М., Челябинск Социум, 2002. – 283 с. www.sapov.ru/alex_kuryayev/socium007.htm , www.sotsium.ru/books/10/26/Boehm-Bawerk_Marx.html .
60. Паршев А.П. Почему Россия не Америка. М., “Крымский мост”, 1999.
75. Селищев А.С. и Селищев Н.А. Китайская экономика в XXI веке. СПб, Питер, 2004, 240 с.
80. Смирнов А. А чем Россия не Нигерия? www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/smirn/index.php
92. Форум С.Г.Кара–Мурзы. vif2ne.ru/nvz/forum/0/
95. Цирель С.В. 2003. Миф о дефектности русской природы. Запоздалая рецензия на книгу А.П.Паршева "Почему Россия не Америка" tvoi.finansy.ru/publ/rus/003tsirel.htm
106. Kealey Т. 1996. The economic laws of fundamental research, New York, 1996, MacMillan Press.
107. Masters W.A. and, McMillan M.S. 2001. Climate and Scale in Economic Growth// Journal of Economic Growth, 2001, V.6, N3. p.167-186.
Ответы и комментарии:
Написать ответ
- Мигель
[14:30 11-07-2010]